Под градом критики

Под градом критики

Если у вас есть свой огородишко, сиречь достаточно широкое поле для вашей творческой деятельности, то камней и камешков, брошенных снаружи завистливой рукой, в нем вам не избежать. Такова что ли природа человеческая? Если есть у кого-то выдающиеся сколько-нибудь достижения, то для многих сторонних свидетелей успеха сработает соблазнительная возможность камешки туда покидать. То есть покритиковать деятельность пространную и значительную.

Так стоит ли человеку, постоянно находящемуся в творческих поисках и плодотворно работающему, портить себе кровь из-за критики недоброжелательной, несправедливой и грубой? Конечно, не стоит. Некоторые люди вообще не обращают внимание на критику. Может быть, они и правы. Что касается критики несправедливой – правы, вне всякого сомнения. И все же критика задевает. Если задевает, нужно помнить о том, что с особой злобой и удовольствием критикуют как раз те, кто сами по жизни не состоялись как творческие люди.

Весьма охотно упражняются в бросании камней и камешков в чужой огород никудышные огородники, которым свой собственный огород не удался. Ни широтой, ни ухоженностью, ни богатством там произрастающего. Засох у них огород на корню, завяли баклажаны, полегли помидоры, осыпался горох. Но зато под свои колкие или грубые камешки эти неудачники избирают в первую очередь именно такой вот чужой огород – цветущий, молодой и… заметный.

Ну, хорошо. Огород – это лишь для сравнения. Сравнение, пожалуй, не очень удачное. Не вполне тут уместное, а потому справедливо заслуживающее критики… Но сейчас о другом. О несправедливой критике. Реальному огороду камни, естественно, могут повредить, грядки побьют, плоды с кустов посбивают. Но творческому человеку в его творчестве они не повредят. Если только он сам вдруг не подастся на провокацию, которая все же имеется в грубой и несправедливой критике. Ведь такая критика и наводится с задней мыслью ужалить «выскочку».

Выходит, что быть уязвленным критикой – значит потрафить желанию своего недоброжелателя.
С другой стороны. Пушкин как-то заметил, что обыватели любят читать и рассказывать друг другу о пороках и недостатках великих людей. В мелочной критике обыватель находит почву, на которой, как ему кажется, он равен великому… Пушкин, продолжая свою мысль, говорит, что обыватель ошибается в своей скоропалительной и торопливой оценке. Великие люди и недостатки свои несут величаво. Я думаю, что это соображение вполне относится и к несправедливой критике. Ведь в чем состоит эта ее несправедливость?

Да как раз в том и состоит, что такая критика тщится выдающееся и творческое поставить на одну доску с собой, то есть бездарностью, пошлостью и серостью.

Так-то вот. Как говорится, большому кораблю – большое плавание. Пристало ли капитану, морскому волку от Бога, бороздящему моря деятельности и океаны творчества, обращать внимание… На что? На бестолковые, хотя и самоуверенные советы и замечания разного рода сухопутных крыс? Они нарочно собрались на берегу, чтобы сквозь шум прибоя прокричать высосанные из пальца пророчества о скором утоплении корабля, настырно нарисовавшегося на фоне морских волн.

Хотя, похоже, в запале я хватил лишнего. Не стоит людей, склонных к несправедливой и грубой критике называть «крысами», хотя бы и сухопутными. Это, пожалуй, чересчур и недостойно сдержанного ума. На критику, по смыслу близкую к ругани, не следует отвечать словами, которые своей экспрессивной окраской уподобляются ругательствам. Надо быть снисходительным к людям вообще, а к критикам в особенности.

Тем более что ведь вся их критика – это, если разобраться, комплимент, который они стесняются выразить иначе, прямо… А потому и прибегают к несправедливым суждениям, в действительности означающим лишь то, что предмет критики – нечто значительное, нечто стоящее внимания, выдающееся. Да, по форме критика несправедлива, но по скрытым своим человеческим мотивам она едва ли не хвалебна.